# Феллаги

Василий Андреевич Жуковский

Жуковский В. А. Полное собрание сочинений и писем: В двадцати томах.

Т. 10. Проза 1807--1811 гг. Кн. 1.

М.: Языки славянской культуры, 2014.


ФЕЛЛАГИ


Может быть, немногие знают, что евреи составляют еще и теперь собственное небольшое царство, имеют собственную землю между горами Абиссинскими, в долине почти неизвестной, где живут под именем феллагов.

Как зашли туда евреи, когда основалась сия колония -- решить весьма трудно. Вероятно, что при падении царства их в Палестине многие племена Израиля сокрылись в Аравию, но будучи гонимы ее обитателями, несравненно их сильнейшими, и принужденные переходить из одной страны в другую, наконец поселились между горами Абиссинии, где ныне благоденствуют их потомки. Вероятно и то, что праотцы их, проданные римлянами по разорении Иерусалима, вместе со многими тысячами других евреев в Африку, разрывая оковы неволи, беспрестанно спасалися бегством; наконец, в том месте, где видим их теперь, соединились, и таким образом, нашед убежище свое безопасным, образовали народ, именуемый феллагами. Не покажутся ли несколько странными догадки тех ученых, которые относят происхождение сего небольшого царства ко временам Моисеевым и утверждают, что в переходе потомков Израиля через пустыню толпа бунтовщиков, оскорбленных чрезмерною властию великого законодателя, отставши от соплеменного народа, уклонилась к югу? Летописи тех времен не говорят о сем происшествии ни слова. Как бы то ни было, феллаги есть важный, достойный замечания феномен! Могут подумать, что они, будучи отделены от всех других народов, сохранили во всей чистоте и дух, евреям собственно принадлежащий, и древний закон свой, и те же нравы, и те же обычаи, которыми отличаются их соплеменники, в различных странах рассеянные. Такое мнение будет отчасти справедливо. Отдельность феллагов в образе жизни и обычаях не есть ли отличительный характер древнего Израиля, которому, как известно, смешение с другими народами посредством брака, торговли и других связей было строжайше запрещено законом. Они питаются земледелием и ведут пастушескую жизнь -- другое разительное сходство! Заметим, однако, что им незнакомы ни торговля, ни лихоимство, ни обманы; что денег они не имеют, даже и не знают; что вообще те качества, которые между нами особенно почитаются евреям природными, феллагам чужды вовсе: они гостеприимны, откровенны, честны!

Что ж касается до их религии, то самая сущность оной доказывает весьма ясно, что феллаги, прежде нежели составили в горах Абиссинии единую нацию, долго скитались между язычниками и магометанами: великое имя Иеговы, который навеки отвратил лицо свое от Израиля, забыто ими; другие, боготворимые феллагами существа, сокрыли лучезарный образ Предвечного. Феллаги поклоняются кумирам и между прочими одному, имеющему сходство с мифологическим Паном, божеством пастухов и стад -- грубый образ с бычачьею головою и рогами. Сего идола молят о размножении стад и при всяком новолунии приносят ему в жертву молоко. Еще боготворят они и другое существо под видом птицы, которая в длинном носу своем держит саранчу1. В первое весеннее полнолуние приносят они сему идолу в жертву козла, и каждый отец семейства помазывает жертвенною кровию двери своего сада в той надежде, что страшный ангел-истребитель, саранча, по совершении сего обряда не прикоснется уже к их деревьям и, не вредя им, пронесется мимо. Хотя и чтут они древний великий праздник своего народа, но празднуют его только один день, почти безо всякого великолепия и совсем не следуя обрядам, предписанным в их законе. Например, в выборе пасхального агнца они гораздо менее строги, нежели их предки и нынешние рассеянные между нами евреи. Из Ветхого Завета осталось у них только пять книг Моисеевых и несколько отрывков из Пророчеств. Закона при их молитвенных собраниях не читают. Одни священники хранят его как драгоценный остаток древнейшей народной святыни. Сам народ его не знает и даже не любопытствует узнать, будучи столь же несведущим и в древней своей истории, заключенной в Священных книгах Ветхого Завета: голос протекшего умолк для них в оных ужасных пустынях, которые разлучают сей тихий народ с полями древней его отчизны, с священным Сионом2, с величественными гробницами Пророков и Царей Израильских. Всего вероятнее, что предки феллагов произошли от тех непросвещенных, грубых и бедных евреев, которые обитали на самых границах Земли Обетованной, куда сияние великолепной жертвы, на высотах сионских Предвечному приносимой, едва достигало, и где нестройные вопли сопредельных язычников всегда заглушали гремящее слово Закона, короче: религия, обычаи, нравы феллагов гораздо ближе к языческим, нежели к еврейским; можно сказать, что вера их подобна первобытной вере патриарха Фарры3, отца Авраамова, который под мирным своим кровом, кроме Великого Царя небес, обожал и другие божества -- полевые, семейственные, домашние.

И самое правление феллагов, кажется, соответствует сему первоначальному порядку вещей. Их царь не иное что, как первый судия. Всякий отец семейства есть такой же царь в отношении к своим домашним, которых судит, которыми правит по собственному произволу. Народный вождь не отличается от подчиненных ни богатством, ни одеждою. На судилище является он с посохом -- единственный отличительный знак верховного сана. Достоинство царя не наследственно, хотя нередко бывает оно принадлежностию одного и того же семейства.

Заметим последнее: ожидание Мессии, другим евреям столько общее, феллагам чуждо -- в сем народе неприметно даже и признаков прародительской надежды на пришествие Искупителя.


С немецкого **


ПРИМЕЧАНИЯ


Автограф неизвестен.

Впервые: ВЕ. 1808. Ч. 38. No 5. Март. С. 63--68 -- в рубрике "Политика", с указанием в конце: С немецкого **.

В прижизненных изданиях отсутствует. Печатается по тексту первой публикации. Датируется: начало 1808 г. (не позднее февраля).

Источник перевода не известен.

Перевод свидетельствует об интересе редакторов ВЕ разных лет к африканскому тексту. См., например, публикации о "Путешествии во внутренность Африки" Мунго Парка (1808. Ч. 39. No 12).

Африка привлекает внимание европейцев в разных аспектах. В геополитическом отношении это сфера колониальных интересов к рынкам природных ресурсов, в том числе и рабовладельческому рынку. В эпоху наполеоновских походов в ВЕ актуализируется египетская тематика, отраженная в рубрике "Известия и происшествия". Просветительский и предромантический подход характерен для журнальных "путешествий", в которых культурный сюжет строится на столкновении просвещенной точки зрения европейца и "внеисторической" жизни экзотических народов, их уклада, нравов, типа правления и веры. "Феллаги" представляют собой этнографический очерк жизни "избранного народа" -- абиссинских (эфиопских) евреев (феллаги, фалаша).

Очерк ВЕ соотносится с исследованиями европейских путешественников и миссионеров и представляет собой отличную от них картину жизни, нравов и верований феллагов. В Европе о фалаша стало известно после выхода в свет пятитомного описания путешествия англичанина Якова Бруса (1790, Эдинбург), который шесть лет (1768--1774) провел в Абиссинии.

Феллаги в переводном очерке Жуковского в очерке ВЕ рассматриваются как национальное и культурное явление. Они являются примером сохранения отдельности Израиля (феномен самосохранения народа = запрет ассимиляции). Но при всем этом в очерке о феллагах наряду с сохранением конфессиональной идентичности подчеркивается их несхожесть с еврейским культурным каноном, что обусловливает структуру повествования.

Так подчеркивается, что историческое сходство феллагов с древними евреями -- склонность к земледелию и скотоводству -- сочетается с их отличиями от современных евреев (умение приспосабливаться к обстоятельствам, занятие торговлей, денежными отношениями, обман и проч. клише)

В очерке ВЕ указывается на влияние язычества на верования феллагов (кумиры, идолы, жертвоприношения) и особенности монотеизма (сохранение Пасхи, но менее строгое), сохранение книг Ветхого Завета (Пятикнижия) и Пророков, с указанием незнания Закона народом. Таким образом, феллаги в очерке ВЕ -- это промежуточное звено между язычеством и монотеизмом (иудаизмом), метафорически обозначенным местом ветхозаветного Фары, отца Авраама. Именно из этой пограничности, остановки на пути к истинной вере иудеев, раннебиблейской патриархальности выводится тип власти, образ правления на основе патриархальности (отец = царь-жрец).

Перевод Жуковского свидетельствует о его интересе к истокам культуры и типологии религии на неевропейском материале.


1 Саранча -- птица, цапля, журавль. Саранча -- символ божьего гнева, например, восьмая казнь фараона в Египте (Исх 10:4--15, Пс 77:46). Ср. новозаветный Апокалипсис, с которым фалаша не были знакомы.

2 Сион -- гора в Иерусалиме, символ воссоединения еврейского народа и всех иудейских святынь.

3 Фарра -- отец Авраама, метафора борьбы язычества с единобожием. "За рекою жили отцы ваши издревле, Фара, отец Авраама и отец Нахора, и служили иным богам". (Нав. 24: 2).


Н. Ветшева