# Молочница и золотых дел мастер

Василий Андреевич Жуковский

Жуковский В. А. Полное собрание сочинений и писем: В двадцати томах

Т. 10. Проза 1807--1811 гг. Кн. 2.

М.: Языки славянской культуры, 2014.


МОЛОЧНИЦА И ЗОЛОТЫХ ДЕЛ МАСТЕР


Трудолюбие и порядок -- вернейшие источники богатства. Жюльетта начала наживать деньги продажею молока в простом глиняном кувшине, и хотя от ее деревни до Парижа добрые люди считали более пяти верст, но Жюльетта не ленилась и каждое утро, вместе с солнечным восходом, являлась на одном из парижских рынков, продавала свое молоко, потом, распевая веселые песенки, возвращалась с вырученными деньгами в деревню. Наконец скопила она их довольно, могла даже купить осла с двумя корзинами и, следственно, увеличить свою торговлю: с молоком начала она привозить в Париж и сыр, и зелень; число покупщиков прибавлялось каждый день, и деньги летели к ней невидимо откуда -- пословица говорит правду: труднее нажить первые сто франков, нежели первую тысячу франков. Скоро Жюльетта принуждена была променять осла, который не мог уже подымать и переносить в Париж всех ее товаров, на добрую, сильную лошадь -- наконец купила и повозку, что было последнею степенью ее честолюбия -- повозка, в которой могла она возить в Париж молоко, зелень и огородные овощи, была хорошим для нее приданым; и через месяц после ее покупки Жюльетта надеялась выйти замуж за Батиста, молодого, зажиточного земледельца, с которым обещала себе прожить век свой счастливо и покойно -- уже в воображении представляла себя матерью многолюдного семейства и видела подле себя старшую дочь, которая усердно помогала ей продавать и молоко, и зелень, и огородные овощи.

Так располагала добродушная Жюльетта -- но судьба расположила совсем иначе. В одно утро по обыкновению своему приехала она очень рано в Париж и остановилась с повозкою на том же самом месте, где прежде останавливалась с ослом и доброю своею лошадью, запряженною теперь уже в оглобли. Привязавши ее к столбу, вошла она в ближний дом, в котором хотела сделать расчет с некоторыми должниками. Один мошенник вздумал воспользоваться ее отсутствием не для того, чтобы украсть ее повозку, но чтобы с помощью этой повозки сделать воровство, довольно замысловатое. Этот мошенник был толстый, высокорослый мужичина, смелый, увертливый и бесстыдный. Проводив глазами Жюльетту, он поспешно отвязал ее лошадь, сел в повозку, проехал вдоль по улице, остановился перед крыльцом господина Модрю, золотых дел мастера, крикнул раза два на лошадь, чтобы дать знать хозяину, что он не пеш, вошел в лавку и сказал:

-- Где господин Модрю, золотых дел мастер?

-- Что тебе надобно, добрый человек? -- спросил Модрю, сидевший за работою в лавке.

-- Серебряных серег! Жена моя, большая нарядница, смертельно хочет иметь серебряные серьги, чтобы дивить ими соседок своих по воскресеньям в приходской нашей церкви. Что будешь делать с этою прихотницею! Вынимай деньги и покупай серьги!

-- Вот самые лучшие и дешевые, -- сказал Модрю, подавая ему три пары.

Хитрый мошенник притворился, будто не знает, которые выбрать; нахмурился, потер несколько раз в недоумении лоб и наконец сказал: "Знаете ли, что я вам скажу, господин Модрю? Я сбегаю к жене: она очень близко отсюда, на рынке; покажу ей серьги, она выберет те, которые ей более понравятся; я возвращусь и заплачу вам деньги; поверьте мне свой товар, право, я человек честный! А в залог моей честности могу оставить вам повозку и лошадь мою, которая привязана у крыльца". Модрю, человек очень ласковый и учтивый, не захотел опечалить доброго мужа отказом, отдал ему три пары серег и оставил в залог повозку его и лошадь. Покупщик уходит. Модрю ожидает его возвращения, но прошло более получаса -- его нет. Модрю очень спокоен, нимало не подозревая, что он обманут.

Между тем Жюльетта, рассчитавшись с должниками своими, вышла на улицу -- нет ни повозки, ни лошади. Начинает расспрашивать, куда они девались; одна торговка сказывает, что ей недавно попался какой-то крестьянин, ехавший точно в такой повозке и на такой лошади, каких описывала молочница. Жюльетта побежала вдоль по улице; и повозка, и лошадь ее стояли очень спокойно у лавки господина Модрю. Она обрадовалась; подбежала к своей лошадке и начала развязывать повод, но господин Модрю, увидев ее, вышел на крыльцо и спросил, довольна ли она теми серьгами, которые выбрал для нее муж. Жюльетта, не совсем пришедши еще в себя от беспокойства и будучи очень занята, не отвечала ему ни слова, потому что не вслушалась и продолжала отвязывать лошадь. Модрю тотчас заметил, что он обманут, потому что Жюльетта, которой было не более осьмнадцати лет, сказала ему, что она еще не замужем. В досаде на оплошность свою, обошелся он с нею довольно грубо и велел отвести ее к полицейскому приставу и с лошадью, и с повозкою. Пристав не знал, кого оправдать и кого обвинить. Справедливость требовала, чтобы Модрю не лишился своего товара, но та же справедливость не позволяла отнять у Жюльетты повозки ее и лошади, ни почему не принадлежавших господину Модрю. Зрители все вообще были расположены в пользу Жюльетты, которая трогала своим миловидным лицом, своею молодостью, простодушием, слезами и горестным положением; народ шумел, бранился и кричал, чтобы возвратили молодой молочнице ее собственность, но благоразумный пристав, не обращая внимание на шумное требование черни, хотел непременно рассмотреть тяжбу судебным порядком. Он рассуждал следующим образом: "Краденую вещь надлежит отнимать у самого вора. Переходя в третьи руки, она становится уже собственностью законною: господин Модрю не есть похититель повозки и лошади, принадлежащих Жюльетте -- они были оставлены ему в залог вещи, которая стоит гораздо менее. От кого же требовать удовлетворения? Конечно, от самого вора! И пока он не будет пойман, по тех пор остается в убытке тот, который им обокраден!" Вследствие этого рассуждения пристав решил, чтобы повозка и лошадь были проданы, чтобы из вырученных денег вычтено было то, чего стоили серьги, и чтобы остальное отдано было Жюльетте.

Жюльетта огорчилась, услышав этот приговор, который находила жестоким и несправедливым; она заплакала; участь ее растрогала сердце предстоявших. Модрю, который, несмотря на вспыльчивый нрав, имел очень доброе сердце, чувствуя, что Жюльетту нельзя было обвинять в покраже его вещи, спросил, отчего была она так сильно огорчена своею потерею.

-- Ах, милостивый государь! С моею повозкою и лошадью теряю все свое счастье, -- отвечала Жюльетта и начала с милым простосердечием рассказывать, каким образом нажила она деньги, купила сперва осла, потом лошадь, потом повозку, потом начала думать о замужестве и нашла себе жениха, молодого Батиста!

-- Ты хочешь выйти замуж, добрая Жюльетта? -- сказал Модрю. -- Очень хорошо; теперь, имевши прекрасный случай испытать, каков твой будущий муж и искренно ли он к тебе привязан, вели объявить ему о твоем несчастье -- хочу увидеть, как он поступит; не опасайся, мой друг, ничего! Если твой Батист окажется неблагодарным, то я берусь за тебя отмстить, и может быть, ты не будешь иметь причину почитать себя недовольною.

Жюльетта не могла угадать намерения господина Модрю, но она согласилась на его требования. Послали за Батистом, между тем золотых дел мастер разговаривал с Жюльеттою. Хотя не умел он осыпать женщин теми приветствиями, которые обыкновенно нравятся их самолюбию, но в обхождении своем, голосе, лице и выражении имел он чрезвычайно много приятного. Батист, наконец, явился; он принял очень холодно известие о несчастье Жюльеттином, обвинял ее в неосторожности и никак не согласился заложить своих серебряных часов, чтобы подать ей некоторую помощь.

-- Жюльетта! -- сказал господин Модрю, -- жених твой не очень услужлив.

Жюльетта плакала горькими слезами.

-- Ах, Царь Небесный! -- говорила она, утирая глаза передником. -- Я целым светом оставлена.

-- Стыдись обижать людей, милая Жюльетта, -- сказал Модрю, взяв ее за руку. -- Я знаю одного человека, который еще молод, имеет хорошее состояние, хороший кредит и, верно, будет согласен за тебя поручиться!

-- Кто ж этот добрый человек?

-- Я сам, Жюльетта! Охотно за тебя ручаюсь, но только с тем, чтобы ты согласилась выйти за меня замуж!

-- Ах, милостивый государь! Но вы меня не знаете!

-- Очень знаю, милая!

-- Но Батист!

-- Оставь Батиста; он тебя не стоит; он любит одного только себя. Пойдем ко мне в лавку; ты будешь продавать мои товары и вести мои счеты в то время, когда я буду работать -- помни, мой милый друг, что надобно быть осторожною; что много найдешь на свете злых людей, которые живут на счет простодушия добрых.

Батист не верил самому себе, когда увидел, что Жюльетта, обещавшая выйти за него замуж, решилась его оставить и отдала руку свою другому, но делать было нечего; он сам корыстолюбием своим навлек на себя несчастье. Модрю не хотел, однако, оставить и его в печали: он подарил ему Жюльеттину повозку и лошадь. "Приноси к нам, -- сказал он, -- каждое утро молоко и зелень, за то всякий день будешь видеться с Жюльеттою".


ПРИМЕЧАНИЯ


Автограф неизвестен.

Впервые: ВЕ. 1809. Ч. 46. No 13. Июль. С. 12--20 -- в рубрике "Литература и смесь".

В прижизненных изданиях отсутствует. Печатается по тексту первой публикации. Датируется: не позднее июня 1809 г.

Источник перевода неизвестен.

Своеобразие текста определяется вниманием к внутреннему миру героев и поэтизацией будничной жизни обыкновенного человека, что связано с тягой Жуковского к жанру идиллии, к использованию его возможностей в прозе. В данном переводе находим все приметы "идиллической повести": идеализацию главной героини -- деревенской девушки-труженицы, отличающейся добродетельностью, доверием к людям, чистотой и непорочностью; эпическую детализацию (прежде всего, подробное изображение вещного мира), установку на раскрытие народных нравов. Вместе с тем перевод сближается с поэтикой поучительного анекдота (острый сюжет, герой-мошенник, красноречивый финал: добродетель вознаграждена -- порок наказан). В целом повесть отличается просветительским пафосом и вписывается в ряд таких переводных и оригинальных повестей из ВЕ, как "Портрет. Истинное происшествие", "Марьина роща", "Розы Мальзерба", "Старый башмачник бедной хижины и восемь луидоров" и др.


И. Айзикова