# Введение к "Критическим очеркам"

Евгений Дмитриевич Жураковский

## Евгеній Жураковскій.


## Симптомы литературной эволюціи.


КРИТИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ:


МОСКВА.

Типо-Литографія М. М. Тарчигина, Тверская. Брюсовскій пер., соб. д.

1903.


## ВВЕДЕНІЕ.


Добрыя побужденія руководили авторомъ при изданіи этой книги. Мученія вопросами философскими, соціальными и психологическими сопутствуютъ внутреннюю жизнь каждаго вдумчиваго человѣка. Разрѣшить эти вопросы не дано не только отдѣльнымъ личностямъ, но и всему человѣчеству, которое вѣчно стремится, вѣчно ищетъ, и въ этомъ исканіи заключается духовная его жизнь. "Сомнѣніе -- мягкая подушка для хорошо организованной головы", говоритъ скептикъ, изящный эпикуреецъ XVI вѣка, Монтэнь; сомнѣніе -- основа философіи, сомнѣніе -- первый шагъ къ обрѣтенію истины. Но знать истину абсолютную людямъ не дано. Ослѣпительный блескъ абсолютной истины такъ поразилъ бы взоръ человѣка, какъ былъ пораженъ Дантъ при восхожденіи въ высшіе предѣлы Эмпирея. Erringen ist viel besser als besitzen {Стремиться гораздо лучше, чѣмъ обладать.},-- говорилъ глубокомысленный историкъ Рима Нибуръ объ исканіи истины.

Можетъ быть, предлагаемая книга поможетъ разобраться во многихъ вопросахъ, наведетъ мысли на такія явленія, которыя въ общей картингъ дадутъ матеріялъ для духовной работы. Этимъ объясняется разнообразный выборъ очерковъ.

Вопросы соціальные -- въ творчествѣ великаго комика XVIII вѣка Бомарше, автора "Севильскаго Цырюльника" и "Свадьбы Фигаро", представлены въ основныхъ чертахъ. Эти черты интересны не только для его времени, но и для всѣхъ временъ, не только для французовъ, но и для всѣхъ націй.

Вопросы философскіе глубоко затрагиваются въ романтическомъ освѣщеніи Баратынскимъ, философскій умъ и глубину мысли котораго такъ высоко цѣнилъ Пушкинъ, приходя къ сознанію сравнительной слабости своей въ этомъ отношеніи.

Русская жизнь, отражающаяся въ тѣневыхъ краскахъ, воспроизводится художественно Гаршинымъ, и затрогиваемые имъ вопросы -- такіе же жгучіе и для настоящаго времени.

Загадки личной жизни и тайны ея раскрываются при анализѣ произведеній современнаго мистификатора русской дѣйствительности -- Леонида Андреева, и интересующіеся вопросами болѣе близкими къ современной жизни задумаются надъ мрачными положеніями, выводимыми имъ въ разсказахъ.

Житейскій адъ можетъ вызвать горькія чувства и мрачныя мысли, но самый процессъ размышленія о томъ, что происходитъ на днѣ жизни, успокоитъ терзанія совѣсти за обезволенное человѣчество.

Элегическая картина семейнаго счастія особенно интересна для тѣхъ, кто задумывается надъ разладомъ супруговъ, и кого эти вопросы мучаютъ своимъ надвигающимся призракомъ. Толстой создалъ свою повѣсть передъ своей свадьбой, какъ говоритъ его біографъ Левіенфельдъ, и задуматься надъ этими вопросами именно въ этотъ періодъ въ особенности цѣлесообразно. Современные художники мрачными тонами обрисовываютъ этотъ вопросъ.

Общій тонъ предлагаемыхъ очерковъ пессимистическій, но авторъ вѣритъ въ окончательное торжество добра, въ идеальное существованіе истины, въ возможность счастья какъ общественнаго, такъ и семейнаго, какъ психическаго, такъ и философскаго, но онъ видитъ это счастье лишь въ стремленіи къ нему.

Писатели, рѣчь о которыхъ составляетъ содержаніе этой книги, являются тѣми вѣчными спутниками жизни, тѣми молчаливыми, но краснорѣчивыми друзьями человѣка, которые дороги и близки. Разныя эпохи прислушиваются съ особеннымъ усердіемъ и вниманіемъ къ разнымъ голосамъ отдѣльныхъ выдающихся лицъ, устами которыхъ говоритъ лучшая часть человѣчества въ тотъ или другой историческій моментъ. Писатели, выбранные для критическаго анализа, кажется, представляютъ властителей думъ именно современнаго интеллигентнаго общества, и, волнуясь мыслями и чувствами своихъ дней, авторъ интересуется ими больше, чѣмъ другими, отчасти и по складу своей психической личности.

Если эти поиски истины могутъ внести хоть немного успокоенія въ бурю, которая нерѣдко бушуетъ невидимо въ человѣческой душѣ, можетъ помочь при раздумьѣ надъ вопросами, безъ которыхъ сознательно жить нельзя, можетъ навести на новыя мысли, которыя приведутъ къ расплетенію сѣтей жизни, и можетъ освѣтить отчасти лабиринты человѣческаго духа,-- то цѣль достигнута, и трудъ не пропалъ и не пропала книга...


-----


Сущность міровой жизни, какъ свѣтовая энергія, исходящая изъ солнца, проходя черезъ прозрачную призму художественнаго творчества, отражается въ пестрыхъ радужныхъ краскахъ въ литературныхъ произведеніяхъ. Творчество нѣкоторыхъ талантливыхъ, писателей только окрашиваетъ суть жизни въ разноцвѣтные и яркіе цвѣта. Творчество болѣе оригинальныхъ и глубокихъ создателей мысли и образовъ преобразуетъ сущность жизни въ чудодѣйственные лучи. Эти лучи, подобно Рёнтгеновскимъ Х-лучамъ, способны обнажать самый остовъ, скелетъ жизненныхъ явленій. Задача критики -- опредѣлитъ свойства и дѣйствуя граней призмы творчества и разсматривать отраженныя явленія жизни, проникая въ ея основы и объясняя ихъ. Различные методы порознь и вмѣстѣ прилагаются для этого критикой.

Въ историко-литературныхъ статьяхъ, какъ, напримѣръ, о Всеволодъ Гаршинъ, о Баратынскомъ и о Бомарше, прилагаются методы: историческій, соціальный, біографическій и эстетическій. Въ статьяхъ о современныхъ писателяхъ: о Львѣ Толстомъ, о Горькомъ и объ Андреевѣ использованы методы психологическій, соціальный и эстетическій въ зависимости отъ паѳоса, одухотворяющаго литературное произведеніе, и отъ преобладающихъ его особенностей.

Попреимуществу вліяніе великаго критика Георга Брандеса, которому и посвящена книга, проникаетъ критическую оцѣнку творчества писателей. "Es ist mir sehr lieb, venu Sie meinen, mir als Schifteller etwas zü verdanken" пишетъ въ письмѣ въ отвѣтъ на посвященіе высокоталантливый критикъ.

Общая идея, объединяющая эти очерки,-- идея литературной эволюціи,-- отражается въ смѣнѣ философскихъ, соціальныхъ и духовныхъ настроеній въ литературныхъ произведеніяхъ.

Біологическая теорія Дарвина выдвинула ученіе о преемственномъ развитіи въ сферѣ растительнаго и животнаго царствъ. Трансформація формъ, т.-е. переходъ, метаморфоза по законосообразнымъ. и опредѣленнымъ путямъ, стала руководящею идеей въ естествознаніи, доходя иногда до крайнихъ и шаткихъ выводовъ. Эта идея закономѣрнаго и постепеннаго перехода отъ болѣе простыхъ къ болѣе сложнымъ формамъ изъ сферы естествовѣденія проникла въ область наукъ, гуманитарныхъ вообще и въ исторію литературы въ частности. Французскій критикъ Брюнетьеръ болѣе другихъ серьезно интересуется этого идеей. Однако, несмотря на всѣ попытки обосновать идею литературной эволюціи на твердыхъ научныхъ устояхъ, нельзя рѣшитъ -- насколько эта идея стала достояніемъ науки. Ей въ будущемъ предстоитъ широкое развитіе; но, несмотря на ея примѣненіе къ области литературныхъ явленій, невозможно еще говоритъ о теоріи литературной эволюціи такъ опредѣленно, какъ въ біологіи, невозможно вполнѣ точно отмѣтитъ моменты эволюціонной исторіи литературы. Однако внѣшніе признаки эволюціоннаго развитія, сквозящіе въ литературныхъ произведеніяхъ, могутъ бытъ констатированы.

Критическіе очерки, озаглавленные "Симптомы литературной эволюціи", разсматриваютъ, слѣдуя эволюціонной теоріи, каждое оригинальное литературное теченіе, какъ ступень въ постепенной и закономѣрной смѣнѣ явленій различнаго порядка, подчиненной ходгу эволюціи.

Не пытаясь уловить точные законы въ этомъ движеніи "Критическіе очерки" только отмѣчаютъ признаки новыхъ фазъ въ литературномъ развитіи и разсматриваютъ различныхъ по степени талантливости авторовъ,-- какъ вѣстниковъ литературной эволюціи. Съ этой точки зрѣнія наиболѣе интересными представляются писатели не наиболѣе талантливые, а наиболѣе оригинальные; этимъ обстоятельствомъ объясняется на первый взглядъ слишкомъ пестрый и разнокалиберный выборъ критическихъ писателей вообще и отдѣльныхъ сторонъ въ ихъ творчествѣ въ частности. Новое слово, сказанное тѣмъ или другимъ авторомъ въ томъ или другомъ смыслѣ, сообщающее новый толчокъ въ непрерывномъ литературномъ движеніи,-- вотъ критерій очерковъ.

Произведенія и особенности творчества даютъ сумму показателей, обозначающихъ новыя данныя --.симптомы для сужденія о ходѣ эволюціоннаго развитія. Въ этомъ смыслѣ изученіе можетъ вестись вразбродъ, безъ историко-литературной послѣдовательности и полноты, но съ критическими пріемами и методами и болѣе или менѣе новыми и оригинальными выводами.


Лекторъ по всеобщей литературѣ, дѣйствительный

членъ Комиссіи по организаціи домашняго чтенія