# О языке персидском и словесности

Амабль Луи Журден

Перевод Н. С. Победина.

О языкѣ Персидскомъ и словесности.


(Окончаніе.)


Большая часть преемниковъ Тамерлана, и даже сей самой завоеватель, были покровителями словесности. Въ царствованіе ихъ явились великіе стихотворцы, славные историки и нравоучители.

Между историками первое мѣсто даю Шерифъ-Еддину-Али, уроженцу Ѣздскому. Сей писатель, котораго прозаическія сочиненія уподобляются драгоцѣннымъ камнямъ, а стихотворныя изящнѣйшему бисеру, жилъ въ царствованіе Ибрагима сына Шаха-Рокова, которой весьма уважалъ его и содержалъ въ своей свитѣ. По его-то повелѣнію началъ Шерифъ-Еддинъ писать исторію Тамерлана, и послѣ долголѣтняго труда издалъ въ свѣтъ сей единственный образецъ краснорѣчія и изящности слога. Но красота выраженій не составляетъ еще главнаго достоинства его сочиненія: Исторія Шерифъ-Еддина есть достовѣрнѣйшій памятникъ дѣяній одного изъ величайшихъ завоевателей Азіи. Ибрагимъ приказалъ собрать всѣ оригинальныя сочиненія, которыя могли служишь къ объясненію подвиговъ его предка; изо всѣхъ частей государства призвалъ онъ людей находившихся при Тамерланъ, и по симъ-то источникамъ, по симъ преданіямъ Али сочинилъ свою Исторію.-- Онъ окончилъ ее въ 828, а умеръ 856 году Егиры. Тѣло его погребено въ окрестностяхъ Ѣзда. Зеферъ-Намегъ (Книга побѣды), такъ называется его Исторіи, обратила на себя всеобщее вниманіе. Въ ней удивлялись богатству образовъ, изящности мыслей, чистотѣ и гармоніи склада, и поставили ее въ ряду сочиненій, долженствующихъ прославить навсегда Персидскую словесность. Сіе твореніе переведено на Турецкой языкѣ. Г. Пети-де ла Круа переложилъ его и на Французской; но судя по сему переводу (надобно признаться), не льзя имѣть выгоднаго мнѣнія о слогѣ Персидскаго историка.

Въ ближайшія къ намъ столѣтія никогда Персидская словесность не находилась въ такомъ цвѣтущемъ состояніи какъ во времена Али-Шира, великаго министра не знаменитаго стихотворца. Происшедши изъ одной славнѣйшей фамиліи Джагатайскаго племени и бывъ сыномъ чиновника, отправлявшаго важную должность при Дворѣ Бабуръ Багадура, Али-Ширъ получилъ весьма хорошее воспитаніе и вступилъ въ свѣтѣ съ добродѣтельнѣйшими склонностями и счастливыми дарованіями, украшенными всѣми прелестями ученія. Снискавши почести еще въ правленіе Султана Абулъ-Кассемъ-Бабура, онъ на конецъ сдѣлался первымъ Министромъ Султана Госсейна-Мирзы. Сіе время жизни Али-Шира представляетъ зрѣлище достойное потомства. Можно сказать, что науки взошли вмѣстѣ съ нимъ на тронъ; ибо Султанъ имѣлъ къ нему полную довѣренность. Али-Ширъ, осыпанный высокими почестями, при всемъ блескѣ своего сана непереставалъ упражняться въ наукахъ. Дни посвящалъ онъ дѣламъ государственнымъ, а вечера проводилъ съ первыми по уму и дарованіямъ людьми во всей Персіи, которыхъ обыкновенно приглашалъ въ свои чертоги; одушевлялъ бесѣду, своею замысловатостію, восхищалъ собраніе остроумными своими сочиненіями, возбуждалъ соревнованіе, назначалъ награды талантамъ, и будучи достойнымъ ревнителемъ Мецената, покровительствомъ своимъ приближалъ науки и словесность въ ихъ совершенству. Мирконтъ, Кондемиръ, Джами были знаменитыми современниками сего великаго Министра. По его-то приказанію Миркондъ трудился надъ огромнымъ своимъ сочиненіемъ, которое извѣстно подъ именемъ Рузатъ-Алсафа (Сада чистоты), заключаетъ въ себѣ всеобщую Персидскую Исторію со временъ отдаленнѣйшихъ до конца девятаго столѣтія, и которое можно почитать драгоцѣннѣйшимъ историческимъ памятникомъ на всемъ Востокѣ, не говоря уже о томъ, что оно представляетъ единственный образецъ изящнаго и чистаго слога. Миркондъ умеръ Іюня 1489 года по P. X.--

Кондемиръ, сынъ его, хотя не могъ приобрѣсти равной славы, однакожъ былъ великой писатель. Два историческія его сочиненія, Габибъ-Алзаіаръ и Килассетъ-Алакбаръ (Чистота исторіи), весьма важны для ученой и политической Персидской Исторіи; и даже Габиб-Алзаіара предпочитаю Рузатъ-Алсафу, хотя первый не что иное есть какъ сокращеніе послѣдняго: ибо въ Габибѣ послѣ каждаго Государя говорится о великихъ людяхъ, жившихъ въ его время, и предлагается множество подробностей о династіяхъ, опущенныхъ Миркондомъ. Сверьхъ того оба сіи сочиненія, будучи соединены съ Килассетъ-Елакбаромъ, составляютъ полную Персидскую Исторію. Мнѣ неизвѣстно время смерти Кондемировой; знаю только, что онъ окончилъ свои Габибъ-Алсаіаръ въ 930 году Егиры, или въ 1523 отъ P. X.

Ни слова нескажу о Джаміѣ, Персидскомъ Петраркѣ; ибо мои похвалы ничего неприбавятъ ко мнѣнію, которое возъимѣютъ объ его талантѣ читающіе прекрасную его повѣсть о Меджнунѣ и Лейлѣ, переведенную на Французской языкъ г-мъ Шези. Смѣю только увѣрить, что я никогда не могъ безъ особеннаго удивленія читать сего маленькаго романа, въ которомъ всѣ приключенія самыя обыкновенныя; не могъ не удивляться дарованіямъ переводчика, которой умѣлъ сохранить всѣ прелести и цвѣты восточнаго слога.

Въ то же почти время жилъ историкѣ Абдалреззакъ, родившійся въ Гератѣ 830 года Егиры, 1417 отъ P. X. Отецъ его занималъ въ арміи должность Кадія и Питъ-Намаза. По смерти его въ 1437--8 году отъ P. X. историкъ нашъ поднесъ Государю нѣкоторыя примѣчанія свои на трактатъ Кадія Адхад-Еддина, имѣлъ честь поцѣловать у Султана руку, и потомъ принятъ въ его службу. Незадолго до своей смерти онъ отправленъ былъ въ Индію съ препорученіями; видѣлъ чудесныя вещи въ семъ путешествіи и возвратился благополучно въ Корассанъ, гдѣ и умеръ въ 887 году Егиры, 1432 по P. X. Отъ Абдалреззака осталось сочиненіе подъ названіемъ Матла-Алзаадеинъ (Восхожденіе двухъ созвѣздій), содержащее исторію Тимуридовъ, начиная съ Султана Абу-Саидъ-Бахадура до Султана Абу-Саидъ-Куркана. Оно важно не только по содержащимся въ немъ происшествіямъ, но и по географическимъ подробностямъ, надъ которыми авторъ останавливался.

Къ сему-то девятому столѣтію (разумѣется отъ Егиры), прославленному столь великимъ множествомъ отличныхъ всякаго рода писателей, принадлежитъ Госсеинъ-Ваезъ, знаменитый истолкователь Алкорана и сочинитель творенія, извѣстнаго подъ именемъ Анваръ-Согайли, напоминающимъ того Емира, которому оно посвящено было.

Госсеинъ Ваезъ былъ сокровище учености. Онъ упражнялся въ изученіи пророческихъ преданій и въ правовѣдѣніи; имѣлъ чудесный даръ стихотворства, обладалъ обширнѣйшими познаніями по части Acтрономіи и сверхъ того былъ проповѣдникомъ въ Гератской мечети. Громкой и чистой голосъ придавалъ неизъяснимую прелесть его краснорѣчію. Онъ умеръ въ 920 году Егиры, или въ 1314 году отъ P. X.

Анваръ-Согаили есть совершеннѣйшій образецъ цвѣтущаго слога. Слогъ сего сочиненія по богатству и разнообразію фигуръ, по смѣлости метафоръ, по доброгласному теченію рѣчи, по соотвѣтственности выраженіи, весьма подходитъ къ стихотворному, удивительное сіе твореніе напечатано въ Индіи съ отмѣннымъ тщаніемъ.

Въ послѣдніе, недавно протекшіе вѣки Персія еще произвела Исторію Шаха-Абасса Великаго и другую Шаха Надира; послѣдняя переведена на Французской языкъ знаменнитымъ Джонесомъ.


(Изъ новой книги: La Perse, par Jourdain)


Съ Француз. Пбднъ.


-----


[Журден А.Л.М.М.Б.] О языке персидском и словесности: (Окончание) / (Из новой книги: La Perse, par Jourdain); С француз. Пбдн [Н.С.Победин] // Вестн. Европы. -- 1815. -- Ч.82, N 15. -- С.168-174.