# Два письма В.И. Иванову

Борис Михайлович Зубакин

Со стихотворениями:

Одиночество

Импровизация

Спаситель

Св. Георгий

Св. Василий Блаженный

"...И снова музыка не та..."

"Куда, куда как не смешны..."

Вячеслав Иванов: материалы и публикации "НЛО". No 10. 1994. Историко-лит. серия. Вып. 1


## ДВА ПИСЬМА Б.М. ЗУБАКИНА В.И. ИВАНОВУ


Публикация Стефано Гардзонио


В первые десятилетия нынешнего столетия Италия часто оказывалась центром литературных контактов между русскими писателями. Это объясняется, с одной стороны, традиционной тягой русской интеллигенции к художественным и природным сокровищам средиземноморского полуострова, с другой -- присутствием в Италии на постоянном жительстве в разное время и на разных основаниях первостепенных русских писателей, таких, как М.Горький, Вячеслав Иванов или Амфитеатров. Общеизвестно настоящее паломничество в течение многих лет русских поэтов и литераторов на Капри и в Сорренто к Горькому из России, из СССР, из эмиграции.

Из Советской России приезжал к Горькому и Борис Михайлович Зубакин (1894--1938), любопытная фигура в послереволюционной России, ученый-археолог, мистик и версификатор. Родился он и учился в Петербурге. Среди его соучеников по 12 Петербургской гимназии были В.Н.Волошинов и Вл.Пяст. Уже в юности Зубакин приобщился к истории и археологии. Позже он стал профессором Московского археологического института. В 1916--1921 гг. Зубакин оказался в Невеле, сначала на военной службе. Здесь он общался с М.М. Бахтиным, Л.В.Пумпянским, М.И. Каганом и др.1. В последующие годы жил в Москве.

Еще с детства Зубакин увлекался вопросами мистики, каббалы и гипноза, изучал ритуалы масонов и оккультные науки. Со своими товарищами по гимназии организовал кружок "духовных рыцарей", потом в качестве ученика А.К.Кордига2 стал возглавлять нерегулярную масонскую ложу ордена розенкрейцеров "Lux astralis". Свою деятельность он продолжал в Невеле, в Смоленске и в Москве, где и после роспуска ложи продолжил занятия оккультизмом и алхимией. В Москве Зубакин стал завсегдатаем

Данная заметка учитывает ряд материалов, приготовленных А И. Немировским и Л.С.Ильинской и находящихся сейчас в печати; автор выражает коллегам глубокую признательность за возможность знакомства с этими материалами. Письма Зубакина В.И.Иванову любезно предоставлены публикатору Д. В. Ивановым. Хранятся они в римском архиве поэта.

"Никитинских субботников", где, среди прочего, читал лекции о Блоке и о проблеме смеха3. В литературе Зубакин утвердился как поэт-импровизатор, прежде всего при содействии В.Брюсова. Об этой стороне его деятельности критически отозвался Андрей Белый4. Зубакин печатался в сборниках московских поэтических кружков5, в 1924 году организовал "Содружество поэтов-визионистов". Особенно дружил с И. С. Рукавишниковым и Вл.Пястом. В 1922 году он познакомился с А.И.Цветаевой, которая записывала его лекции и стихи. Вел корреспонденцию с М. Горьким, Брюсовым, Вересаевым, А.Вино градовым, С. Скитальцем и г. д. В связи с его масонской деятельностью Зубакин оказался под следствием ОГПУ уже в 1923 году.

После поездки в Сорренто вместе с А.И.Цветаевой в августе-сентябре 1927 года6, когда давнее заочное знакомство с Горьким завершилось личной встречей, Зубакин выпустил свой единственный сборник стихов "Медведь на бульваре". В том же году он был арестован ГПУ и отправлен в ссылку в Архангельск. Там вернулся к своим занятиям археологией и написал книгу о Холмогорской резьбе (1931). Другую его работу -- о Ломоносове и его значении в последующей русской поэзии (1932) -- надо считать утраченной. Благодаря хлопотам Вересаева Зубакин вернулся из ссылки, но без московской прописки. В последние годы жизни общался, среди прочих, с Скитальцем, с вдовой Брюсова (он написал любопытное окончание неоконченного романа В.Я.Брюсова "Юпитер поверженный"7), переписывался с К.Гамсуном. В 1937 году Зубакин был арестован опять и исчез в сталинских лагерях.

Переписка с Горьким занимает видное место в литературном наследии Б.М.Зубакина. Недавно она была частично напечатана А.И.Немировским в журнале "Новый мир"8. Зубакин вместе с А.И.Цветаевой некоторое время пробыл у Горького в Сорренто, однако скоро последовал бурный разрыв, настоящая ссора, и Зубакин вернулся в Россию. Именно к этому периоду относятся ниже печатаемые письма Зубакина к В.И.Иванову. Ответы Иванова Зубакину пока не разысканы. Интересно заметить, что в первом письме Зубакин обращается к Иванову на "ты", а во втором, вероятно, в связи с ответом Иванова, переходит на "вы". О своей переписке с В.И.Ивановым во время поездки в Италию Зубакин сообщил А.К.Виноградову (РГАЛИ, фонд Виноградова). Зубакин и Иванов были уже знакомы в России; они встречались в Москве сразу после возвращения Иванова из Баку. В своей автобиографии, написанной для "Никитинских субботников", Зубакин писал, что "за ценные указания по изучению некоторых мест библии" он был обязан В. Иванову (отдел рукописей Литературного музея).

В письмах Зубакина проявляются черты гениальности и чудачества, чуть ли не на грани графоманства. Его стихи -- частично они вошли позже, в других редакциях, в его сборник "Медведь на бульваре" -- свидетельство искреннего духовного и человеческого чувства при посредственном поэтическом даровании. Они не выходят из общего русла эпигонов русского религиозного символизма. В частности, по своему строению они относятся к линии "напевных стихов" на манер позднего Рукавишникова.

1 О деятельности невельского кружка см. вступительную заметку Н.И.Николаева (с.221--232) к записям Л.В.Пумпянского лекций М.М.Бахтина в кн.: М.М.Бахтин как философ. М., 1992; Каган Ю.М. О старых бумагах из семейного архива (М.М.Бахтин и М.И.Каган). -- "Память. Исторический сборник", выл.4, Париж, 1981, переиздано в ж. "Диалог. Карнавал. Хронотоп", 1992, No 1, с. 60--88. Здесь о Зубакине, "талантливом поэте и скульпторе", читаем: "В Невеле был дружен с Бахтиным и Каганом, которые любили его стихи. В 70-е гг., вспоминая о Зубакине, Бахтин многие из них читал на память" (стр. 79).

2 Александру Каспаровичу фон Кордигу, петербургскому ясновидцу и астрологу, служащему аптекарской фирмы "Шталь и Шмидт", посвящена сказка-новелла А.И.Цветаевой "Лесной ученый" (1928?), недавно напечатанная в журнале "Диалог. Карнавал. Хронотоп", 1993, No 3, с 87--91 (публикация С.А.Айдиняна).

3 По свидетельству И.Н.Розанова, 15 ноября 1924 года Зубакин выступал со чтением на заседании, посвященном памяти Брюсова (ср. Розанов ИН. Встречи с Брюсовым. -- "Литературное наследство", т.85, М., 1976, с. 760).

4 А.Белый пишет: "Даже гении-импровизаторы мне неприятны: низать на какое угодно задание какими хотите размерами -- то же, что силу бицепсов испробовать над... мандолиною; слушал Зубакина, импровизатора: жарит-то как! Ни единого слова живого: пошлятина дохлая!" (Белый А.. Начало века. М., 1990, с.240).

5 См., например, "Первый сборник стихов Московского Цеха поэтов" (Москва, 1925), с предисловием А.В.Луначарского и С.М.Городецкого, где Зубакин напечатал послание "Брюсову" и лирическое стихотворение "Беатриче".

6 О своей поездке в Италию и встрече с Горьким А.И. Цветаева пишет в своих мемуарах (Цветаева А.И. Воспоминания. М., 1983. Глава "Поездка к Горькому. Встреча с Мариной"), но о Зубакине молчит. О своих отношениях с Зубакиным она подробно рассказывает в неопубликованной рукописи "К переписке А.М.Горького и Б.М.Зубакина" (Архив М.Горького, ИМЛИ).

7 См. Брюсов В.Я. Собрание сочинений, т. 5, М., 1975, с. 669 (статья М.Л.Гаспарова "Юпитер поверженный").

8 Имеется в виду публикация: Борис Зубакин. Стихи и письма. Вступительная статья, публикация писем и примечания А.И.Немировского. -- "Новый мир", 1992, No 7, с. 91--116. Поездке в Италию предшествовала интенсивная переписка между двумя писателями (20 писем Зубакина, 11 писем Горького). См. Немировский А.И, Ильинская Л.С. Борис Зубакин. Новые материалы к истории масонства в России. 1917--1937 -- Russica Romana (в печати).


## 1


I N D*


12 VIII 27.

Sorrento.


Дорогой и драгоценный-нежно

Вячеслав Иванович.


Волею Судеб я временно нахожусь в Италии. Вырвался я с трудом (три раза запрещали выезд) с помощью друзей. Не писал Тебе по понятным причинам. Перед предстоящим мне отъездом из Италии, -- непременно хочу переслать Тебе одну милую вещь: камею-печать с изображением Данте. Она очень мила и создана была для Тебя. Я долго ее хранил. Советую слегка смачивать маслом прежде чем делать оттиск. Я перешлю ее немедленно по указании Тобою точного адреса для посылки (опасаюсь, не пропадет ли, при адресе, кот<орым> я сейчас располагаю от А.И.Цветаевой?). Так как Ты не знаешь моих стихов, а ими легче прозы -- сказаться душа душе, -- то посылаю несколько строчек. Прости за них и не осуди сурово. Все это время я молился за Тебя, Твоего сына и дочь, чтоб Вы были счастливы в Боге и душою и сердцем. Твой навсегда


Борис Зубакин.


Мой адрес: Sorrento. Massimo Gorki. Per prof. Zubakin.

* Во Имя Господне (лат.)


## ОДИНОЧЕСТВО


Высокое Зодчество

Для грядущих лет

Твое одиночество --

Твой путь, поэт!

Ты каждый камень отметишь на пути --

Куда положить, и где найти.

А если розы не все сочтешь, --

Зато запомнишь в колосьях рожь.

А если милой ответишь: "Нет", --

Ты -- чуешь встречу грядущих лет!


## ИМПРОВИЗАЦИЯ


Танцую по ночам,

Танцую до упаду.

Спадают по плечам

Напева водопады!

Но шепчут все вокруг,

Что им... не видно пары.

Что я один сам-друг

Пляшу в ночных угарах!

Неправда! -- В час ночной

Под звуки роковые

Вальсирует со мной

Моя Неврастения.

Вот -- вышла из стены,

Вот -- подплыла сторонкой,

То в буклях старины,

То бешенной девчонкой!

Вот -- панночкой плывет

Из гоголевской ночи,

И мертвенно взведет

Русалочные очи!

Как кобра на хвосте, --

С зелеными глазами

Мелькает в темноте

И ворожит кругами.

Я поклонюсь, она

Оплечь мне вскинет руки --

И вот, -- нас бьет волна

Под дьявольские звуки!..

О, страшный этот пляс,

И жуткий, и привычный,

Что сочетает нас

Тоской сомнамбуличной...

Но чаще, чаще -- вот --

Она приходит в белом,

И сердце в плен берет

Так льстиво, так умело!

Как траурно лицо!

Как дышат смертью груди,

Как на руке кольцо

Воспоминанья будит! --

Вновь Лебедь -- Лада-Русь,

Вновь первый в склекот чувства! --

Вскружусь за ней, взметнусь,

Но оглянусь... -- все пусто...


## СПАСИТЕЛЬ


Какой прекрасный юный Бог

Рождался в Вифлееме!

И золотой Единорог

На лунной плыл триреме...

Из рощи выбежал сатир

И выманил -- дриаду

Смотреть, как шла, сияя, в мир

Звезда через Элладу,

И, пригибая старый лавр,

Гремел навстречу Богу

Из леса скачущий кентавр

На лунную дорогу, --

И, побледнев в предвестьи дней

Искупленных агоний,

Адонис поднял из ветвей

Пронзенные ладони...

Идут Волхвы из дальних стран,

И, не боясь погони,

Скользит воздушный караван --

Верблюды, мулы, кони,

Три белых высятся чалмы

На розовом закате --

Звенят бубенчики псалмы

Как ручейки на скате;

И луч звезды и шаг коня

Идут согласно рядом.

Уже бубенчики звенят

Янтарным виноградом,

Уже верблюды встали в ряд, --

Смотри, -- какие тучи!

Уже горбы их нам дарят --

Запас дождя летучий...

А в дальних зимах Декабря

Идут от хат до хаты --

Три белых Мальчика-Царя

С бородкою из ваты --

И носят золотой вертеп

Из тонкого картона, --

Но видит каждый, кто не слеп,

Звезду и их короны.

Вариант этого стихотворения, под заглавием "Сотер" издан А И. Немировским в "Новом мире" (1992, No 7, с. 99).


## СВ. ГЕОРГИЙ


1


В заветной горнице иконной

Неотвратимые глаза,

И мчится всадник белоконный

И в злате Дева и Лоза.


2


И знает только эта Дева

От Змия -- Башню заслоня,

За что люблю я это Древо

И позолоту и коня.


3


И знает только эта Дева,

Какие в башне черепа,

В каких пещер пустое чрево

Уводит розами тропа.


## СВ. ВАСИЛИЙ БЛ.<АЖЕННЫЙ>


1.


Дракон монгольский, сребробронный,

В щетинах алых и златых,

Копьем Георгия пронзенный

И свитый в кольцах неживых.


2.


Таким Блаженнейший Василий

На красной площади встает,

Когда к вечерни отзвонили

И сумрак разевает рот.


3.


Но Лебедь-Белая в драконе,

Душа славянская в плену,--

Подъемлет крестные ладони --

И купол скручен в пелену!


4.


И по-утру -- зарей омыты

Его былинные шатры.

И так ненужны и забыты

Чужие "Марко" и "Петры".

Неужели Ты будешь так жесток, что не пришлешь мне ни строчки из последних твоих стихов? Б.


## 2


Дорогой, глубоко и нежно-дорогой Вячеслав Иванович.


Спасибо, что отозвались, что не забыли меня. Спасибо и за внимание к моему "Василию Блаженному". Спасибо. За многое, многое хочу Вас поблагодарить -- и делаю это мысленно, позвольте сказать -- молитвенно.

Покойный отец мой носил имя в честь Св. Бл.<аговерного> Кн<язя> Михаила Черниговского --

Своим Вождем не даром мы зовем Архистратига Неба -- Михаила. Пусть мы грешны, печемся о земном, А Он -- Святой и с Ним -- Святая Сила, Но знает всяк язык и племена -- Что на земле и в небе -- цель одна.

У меня к Вам две просьбы, не сердитесь на них, прошу

1е) Если можно, надпишите вложенный листок -- титульный -- Вашего "Прометея" и пошлите мне его обратно: -- я его вклею в самую книгу, с которой никогда не расстаюсь.

2е) Не найдется ли для меня хоть одного Вашего Римского (итальянского вообще) стихотворения? Как бы хотелось читать его именно здесь, пока я задержался еще немного в Италии!

Простите, что захотелось послать еще несколько стихотворных строчек. Если Вас не затруднит, попрошу очень -- известить меня о том, получили ли Вы камею, которую посылаю при этом письме с оказией. (По почте посылать мне отсоветывал Алексей Максимович. Как я рад, что он высоко ценит не только стихи Ваши, но и философские произведения Ваши).

Адрес мой все тот-же: Capo di Sorrento. Massimo Gorki; -- мне.

Господь наш и Его Святая Матерь да хранят Тебя и весь дом Твой Своею благодатью.

Недостойный, но вечно преданный и любящий верно


Борис Зубакин.


19 4/IX 27 Воскресенье

...И снова музыка не та,

В стихе, взволнованно пропетом!

О, посети навек Поэта,

Бетховенская глухота!

Чтоб этих улиц суета,

И лязг в разсцепленных моторах

Не доносили смертный шорох,

Смыкая вещие уста.

-- и еще одно очень давнишнее --

Куда, куда как не смешны

Забавы в сердце запоздалом!

Учись довольствоваться малым:

Улыбкой друга и жены.

Но ... -- Ночь трясет на бубне сны,

И Смерть -- хохочет над кружалом!

...Куда, куда как не смешны

Забавы в сердце запоздалом.