# Стихотворения

Борис Михайлович Зубакин

К Офелии

Аквариум

"Все опоганено - и что же?!."

"Какой прекрасный юный бог..."

"Ты - молодость моя! - так я начну стихи..."

"Вы пьете пиво - и поёте.."

"Печалеречивый Овидий!.."

"Душа не хочет жить обманом..."

"Мне ребра обтянули нити..."

"Оставьте путнику ночному..."

Гамлет. Вариации: по страницам русской поэзии

М.: Центр книги Рудомино, 2012


## БОРИС ЗУБАКИН


(1894--1938)


## К Офелии


Елене Ильинской


Уж полночь близится, но знаю -- ты не спишь

И на тебя глядят из темных ниш --

Два зеркала, два озера гаданий.

Как белый Лебедь, медля, в них плывешь --

И плеч твоих напудренная дрожь --

Уже рассвет предчувствует заранее.

Спектакль окончен. Грим еще не стерт.

Кто пьет с тобой? случайный собутыльник!

Кто рядом в комнате берет пустой аккорд,

Стуча костяшками, как заступом в могильник?

О, улыбнись, Офелия моя!

И пусть не мне твоя улыбка будет! --

О, не грусти, Офелия моя!..

Не любит он? -- другой тебя полюбит.

Что Гамлет твой? Он нищ, он хмур, он зол.

Как черный ворон -- траурный камзол,

Как перст судьбы -- его стальная шпага.

Уйдет любовь -- и не замедлит шага!

И двадцать лет -- воздушных двадцать крыл --

Твой юный стан -- уносят от могил.

Post Scriptum. Так пишу, чтоб оторвать тебя

От судьб моих. Не верь любви поэта:

Не любит он. Нет... любит, любит. Нет!

Покинь меня -- пока не поздно это --

Пока камзол мой черный не в крови

Еще одной утраченной любви.

Текст печатается по изданию: Новые стихи: [Сб.] 1. М., 1926. (Всероссийский союз поэтов).

Б.М. Зубакин -- поэт, художник. Был близок к В. Брюсову и его окружению. Как поэт-импровизатор выступал в поэтических клубах Москвы. В 1929 г. издал книгу стихов "Медведь на бульваре". Несколько раз арестовывался, последний раз в 1937 г. по обвинению в руководстве московской ложей розенкрейцеров. 3 февраля 1938 г. расстрелян на полигоне в Бутово.


-----


## АКВАРИУМ


Ольге Ильинской


I.


В квадратах тусклого стекла --

Лежат спокойные тритоны.

Над ними тихий свет зеленый,

Над ними вечность протекла.

И рада Девочка -- игре --

И в свой аквариум домашний,

Она крошит -- сухарь вчерашний,

Хоть мало проку в сухаре.

Зато на дне лежит песок --

И пара раковин точеных,

Как и в заливах золоченых,

Где дышит вольный ветерок.

И я, прижав глаза к стеклу,

Смотрю на этот мир искусный --

С водою пресной и невкусной --

С покорной... -- гадиной в углу.

И вижу: комнату свою --

И за стеклом оконным кто-то, --

Следит с веселою заботой,

Как я -- тоскую и пою.


II.


Тритоны дышут апатично,

Головки плоские подняв

И загребает хвост привычный

Среди искусственности трав.

У этой тихости природы --

Я тихой мудрости учусь --

И не ищу иной свободы,

Чем путь, известный наизусть: --

Два -- влево, три движенья -- вправо --

А там приляжешь на песок. --

И видишь с водяной оправой --

Вверху дыханья пузырек.

Как жемчуг нижется дыханье --

Вдоль стен аквариума -- в ряд, --

Дохнут стихи, -- всплывут сказанья --

Но мертвен наш тритоний взгляд.


III.


Склонилась Девочка к воде --

Колеблет воду шаловливо, --

А под водой тритон пугливый

Уюта не найдет нигде.

Потомок ящуров былых --

Он -- бьется о стекло натужась!..

Так и меня волнует стих,

Напомня первобытный ужас.


## * * *


Все опоганено -- и что же?! --

Осталось -- подвязать ремень

И вновь в толпе слепых прохожих

Идти, переступая тень.

Еще сумею я с улыбкой

Пастушью перенять игру --

И птиц -- за ангелов -- ошибкой

Принять спросонок, поутру.


## * * *


Какой прекрасный юный бог

Рождался в Вифлееме!

И золотой Единорог

На лунной плыл триреме.

Из рощи выбежал сатир

И выманил дриаду

Смотреть, как шла, сияя, в мир

Звезда через Элладу.

И пригибая острый лавр

Гремел навстречу Богу

Из леса скачущий кентавр

На лунную дорогу.

И побледнев в предвестье дней

Искупленных агоний,

Адонис поднял из ветвей

Пронзенные ладони.


## * * *


Ты -- молодость моя! -- так я начну стихи,

Ты -- молодость моя! -- так я стихи окончу.

Глаза охотника становятся плохи,

Мне не догнать моих же старых гончих.

Но, изогнувшись ловко на седле,

Ты предо мной в воздушной амазонке!

И я лечу по стынущей земле

Вслед за тобой наперегонки.

В костёр швыряю веточки ольхи,

Пою, кричу минувших вёсен звонче,

Ты -- молодость моя! -- так я начну стихи,

Ты -- молодость моя! -- так я стихи окончу.


## * * *


Вы пьете пиво -- и поёте,

Качаясь ночью у пивной.

Куда спешить? На повороте --

Подстерегает легковой.

И милицейский с перекрестка --

Недрёмный лоцман мостовой, --

Стоит у жалкого киоска

С дешёвой содовой водой.

А я иду ночной прохожий

И стыдно мне, что в этот час --

Вина пьянительного тоже --

Я в сердце ёмком не припас, --

Чтоб падать в лужи на карачки,

На миг блаженство разделя, --

Солнцеворотной этой качки --

С какой вращается земля!


## * * *


Печалеречивый Овидий!

С тобою сравнявшись в судьбе,

Как часто в жестокой обиде

Взывают поэты к тебе.

Дошёл я до Белого моря,

Клюкою изгнания гоним,

До снежного Белого моря

И снежного неба над ним

Но учит душа благодарно

Язык непонятных чудес,

Но близок в сияньи полярном

Развернутый свиток небес.

Надев самоедские пимы,

В лучах ослепительных лыж,

Изгнанник далекого Рима,

Не ты ли к собратьям спешишь?


## * * *


Душа не хочет жить обманом.

Хоть вечно лгать присуждена!

Любовь моя, тоска моя --

Пляши, цыганка! Прочь стаканы --

Хмелеет сердце без вина.

Пляши и пой мне до рассвета.

Моя цыганская сестра!

Чтоб я в твоей кибитке петой

Мог позабыться до утра.

Чтоб в круг меня пылали маки

Бродячих таборных костров.

Чтоб вновь сверкнули в этом мраке

Цветы неповторимых слов.

Чтоб вновь согнулась ятаганом

Помолодевшая луна!

Любовь моя, тоска моя --

Душа не хочет жить обманом.

Хоть вечно лгать присуждена.


## * * *


Мне ребра обтянули нити --

Ветвей и снежных проводов.

Мой мозг -- кипучая обитель

В нее спешащих голосов.

В глазах ресницами повтóрит

Мой взгляд свой царственный улов:

И строй лесов, и мачты моря,

И небоскребы городов.

Еще дано мне: -- знать и ведать

И содрогаться каждый миг

Живым паденьем иль победой

Того, кто на земле возник.

Вы ждете "вечности", быть может,

Взирая робко на гроба,

Но кто бессмертье мне умножит

У Прометеева столба?

Какая ж власть, какая сила,

Прибавив горсточку веков

Изменит замыслы Эсхиллов

Пред ликом суетных богов?


## * * *


Оставьте путнику ночному --

Хоть освещенное окно!

Иду один от дома к дому --

Где спать хозяевам дано.

И прячет ночь -- в тупом усердьи --

Домов гранитные лари.

А впереди высокой жердью --

Фонарщик гасит фонари.

Спешу за ним -- и задыхаюсь.

Его догнать не суждено: --

Почти рукой его касаюсь, --

Но опоздал -- и вновь темно!

И сердце вновь -- к родному дому

Идти во тьме обречено: --

Оставьте путнику ночному

Хоть освещенное окно.