# О чудесном

Иоанн-Георг Зульцер

Перевод Герасима Сокольского.

Текст издания: журнал "Вѣстникъ Европы", No 9, 1816.

## О чудесномъ.


Чудеснымъ собственно называется все то, что возбуждаетъ, или заслуживаетъ удивленіе. Впрочемъ чудесное, почитаемое вообще важнѣйшимъ предметомъ въ стихотворствѣ, и обыкновенно встрѣчаемое въ высокомъ родѣ епопея, кажется, имѣетъ особенное, отличное знаменованіе. Мы удивляемся всему, что явно превосходитъ ожиданіе и понятія наши, что выходитъ изъ общаго порядка вещей, намъ извѣстыаго. Всякое необыкновенное дарованіе, всякая добродѣтель или порокъ, преступающій обыкновенные предѣлы, однимъ словомъ, все необычайное въ физическомъ и нравственномъ мірѣ возбуждаетъ удивленіе: однакожъ отсюда не слѣдуетъ, чтобы все необычайное относилось къ чудесному, о которомъ здѣсь говорится.

Нѣкоторые писатели полагали сіе чудесное только въ сверхъестественномъ, зависящемъ отъ воли Всемогущаго существа. Но такимъ образомъ слишкомъ тѣсно ограничивается сіе понятіе. Самые естественные предметы могутъ быть чрезвычайными, могутъ превосходитъ наше ожиданіе и относиться къ чудесному. Небо и адъ у Мильтона, неизмѣримыя еѳирныя страны, сотворенныя богатымъ воображеніемъ Клопштока, по видимому принадлежатъ къ истинно-чудесному.

Можно также причислить къ чудесному описанія предметовъ, принадлежащихъ къ существенной Природѣ, но столь неожиданныхъ и чрезвычайныхъ, что Природа является въ нихъ ежели не въ противорѣчивомъ, то въ совершенно новомъ поразительномъ видѣ, и чрезъ то производитъ въ насъ удивленіе -- предметовъ, кои не выходя изъ круга нашихъ понятій о мірѣ и порядкѣ вещей, весьма далеко оныя превышаютъ. Вещи, о коихъ намъ разсказываютъ, или дѣлаютъ описанія, сколько бы ни были необыкновенны, но все не производятъ въ насъ удивленія, ежели: мы не примѣчаемъ въ нихъ никакой истины, или натуральной возможности. Несбыточные вымыслы, встрѣчающіеся въ Лукіановой Исторіи, и равно несообразныя съ нашими понятіями описанія Голберговыхъ подземныхъ путешествій, никогда не будутъ отнесены къ тому чудесному, которымъ епическій стихотворецъ украшаетъ свою поему. Тотчасъ видно, что онѣ выдуманы и ненатуральны. Изобрѣтеніе подобныхъ чрезвычайныхъ вещей, неимѣющихъ ни отношенія, ни связи съ дѣйствительнымъ міромъ, отнюдь не трудно и неважно. Но описанія или вымыслы, весьма необычайные и основанные на существенной истинѣ, сообразные съ природою вещей и вмѣстѣ превосходящіе наше ожиданіе, при всей чудесности своей возможные и правдоподобные; приводятъ насъ въ удивленіе! Для невѣдущаго чудесно было бы описаніе неизмѣримой великости и устройства вселенной, сообразное съ понятіями Астрономовъ. Потопъ, изображенный въ Ноахидѣ, кажется чудеснымъ, хотя и непротиворѣчитъ естественнымъ и постояннымъ причинамъ. Для жителя полевой прелестной страны также чудесно было бы изображеніе цѣпи Алпійскихъ горъ.

Хотя всякое пылкое воображеніе богато необычайными картинами; однакоже трудно бываетъ достигнуть истинно-чудеснаго, а потому именно, что ciе чудесное при всей необычайности должно согласоваться съ нашими понятіями и имѣть правдоподобіе. Для изобрѣтенія чудеснаго не довольно еще одной силы воображенія: надобно употреблять въ дѣло знаніе физическаго и нравственнаго міра, для того что бы описанія необычайныхъ вещей не сдѣлались химерами несбыточными и нелѣпыми. Стихотворецъ, одаренъ будучи силою творческою, чѣмъ обширнѣйшее имѣетъ познаніе о дѣйствительной природѣ, тѣмъ съ большею удобностію можетъ творить чудесное. Если онъ просвѣщеннѣе тѣхъ, для кого пишетъ, если глубже проницаетъ окомъ своимъ видимый и духовный міръ; то онъ имѣетъ уже способы еще болѣе возвысить свои понятія и содѣлать ихъ чудесными. Если бы Клопштокъ столь же мало зналъ о неизмѣримой великости вселенныя, какъ и Гомеръ; если бы онъ имѣлъ столь же ограниченныя понятія о божествѣ, какъ и Греческій стихотворецъ: то конечно бы въ Мессіадѣ большая часть чудеснаго несуществовала. Стихотворецъ, коего познанія простираются гораздо далѣе обыкновеннаго круга познаній его времени, будучи способенъ самъ къ высшему наслажденію духовному, къ чувствованію удивленія, въ состояніи будетъ и другихъ плѣняшь чудеснымъ.

Мы находимъ гораздо рѣже чудесное въ стихотвореніяхъ Оссіана, нежели въ другихъ извѣстныхъ епическихъ твореніяхъ: поелику Бардъ Шотландскій жилъ посреди народа дикаго, и познанія его видимо не простирались далѣе обыкновеннаго круга его времени. Если и могъ онъ имѣть высшія познанія посреди своего народа; то онъ мало находилъ поводовъ возноситься къ чудесному. Но Гомеръ по видимому зналъ физическій и нравственный міръ несравненно болѣе, нежели его современники. Кажется, онъ имѣлъ свѣдѣнія сокровенныя и еще чуждыя для отечества его. Сіе-то подало ему поводъ удивить своихъ слушателей множествомомъ необычайныхъ вещей, коихъ изобрѣтенію способствовали его знанія. Отсюда очевидно слѣдуетъ, что видимая природа столько жь ведетъ къ изобрѣтенію чудеснаго, какъ и духовная: ибо всякое неожиданное и высшее познаніе возможности или дѣйствительности въ обоихъ мірахъ возбуждаетъ въ насъ удивленіе.

Чудесное служитъ одною изъ главныхъ силъ естетическихъ и дѣйствуетъ особливою прелестію на сердца человѣческія; они весьма склонны къ нему и легко принимаютъ вымыселъ за истину, ежели къ тому примѣтно способствуетъ самое правдоподобіе. Посему чудесное служитъ весьма сильнымъ средствомъ дѣйствовать на воображеніе и чувствительность. Люди, по привязанности своей къ необычайному, не только что вѣрятъ ему съ великимъ удовольствіемъ, но и забывшись отъ удивленія, охотно дозволяютъ увлекать себя, куда угодно.

Чтобы чудесное производило надлежащее дѣйствіе, но ему надлежитъ быть, какъ уже мы замѣтили, достойнымъ вѣроятія и понятнымъ. Для сего стихотворецъ долженъ обращать все вниманіе на познанія людей, для коихъ пишетъ. Народъ, коего образованность находится еще въ дѣтствѣ, любитъ чудесное въ басняхъ, потому что въ нихъ звѣри мыслятъ и говорятъ какъ разумныя существа; но для насъ звѣри сіи немыслятъ чудеснаго; ибо мы знаемъ, что баснотворецъ не въ самомъ дѣлѣ такъ думаетъ. Равнымъ образомъ чудесныя приключенія у Гомера для насъ ничего не будутъ значить, если мы не переселимся въ его время. Теперь не нужно почерпать чудесное изъ древней Миѳологіи, или изъ міра Гномовъ и Сильфовъ. Однакожъ были времена (каковыя и теперь еще для многихъ непросвѣщенныхъ народовъ существуютъ), когда истинно чудесное можно брать изъ того и другаго источника.

Напротивъ, нѣкоторыя чудесности Мессіады, повергающія насъ въ сладостное изумленіе, не произвели бы ни малѣйшаго дѣйствія, по причинѣ совершенной непостижности своей, въ народѣ вовсе непросвѣщенномъ. Наши понятія о величественномъ строеніи мира; которыми обязаны мы открытіемъ Астрономовъ, и которыя сами по себѣ чудесны, весьма благоприятствуютъ стихотворству, между тѣмъ какъ онѣ совсѣмъ не произвелибы впечатлѣнія въ людяхъ непросвѣщенныхъ.


Изъ Сульцера. Г. Сокольскій;


"Вѣстникъ Европы", No 9, 1816